СЛОВО РЕДАКТОРА-СОСТАВИТЕЛЯ БИБЛИОТЕКИ

Итак, это вторая попытка создания единой библиотеки феномена под наименованием уральская школа литературы. Я, как частное лицо, составляющее частную (то есть любопытную прежде всего мне самому) «книжную полку» вынужден здесь продекларировать соображения, которыми руководствуюсь в этом весьма забавном занятии.

Первое – авторы, включённые в этот путеводитель, в свой культурной стратегии придерживаются по эстетическим, этическим и иным параметрам центробежной модели. В связи с этим – могу предположить, что некоторая часть географически-уральских литераторов не будет включена в состав библиотеки (по этим авторам будет дана ссылка с прямым выходом на «Новую литературную карту России»),

Второе – принцип отбора в библиотеку предполагает достижения кандидатом некоторой мифической планки, которую я сам себе устанавливаю в тот или иной момент развития сайта.  Но по меньшей мере эти авторы должны соответствовать трехглавой гидре от Виталия Кальпиди «удивление–любопытство–интерес».

Третье – структурно антология представляет четыре волны уральской поэзии. Из которых, на данный момент работы, можно особо выделить линии:

«Решетов – Санников – Ивкин (Оболикшта, Петрушкин и т.д.) – Машарыгин (Арешин)»;

«Никулина – Казарин (Ягодинцева) – Рыжий – Пермяков (Ли, Евстратов, Торопов, Сонина и пр.)»;

«Туренко – Стародубцева (Симонова, Мехоношина) – Корнева (Комадей, Финадеева)

«Гашек – Грантс – Косолапова (Зильберман, Речкалова)

«Кальпиди (Дрожащих) – Колобянин – Потапова - Маниченко»

И группу авторов, которые находится на смычке этих самых линий: Евгения Изварина, Салават Кадыров, Виталина Тхоржевская, Марина Чешева, Максим Анкудинов, Андрей Черкасов.

В принципе в процессе даже первоначального отбора стало видно, что можно говорить и о наличии пятой волны, которую вполне возможно нам тоже удастся зафиксировать.

Если же вам есть, что мне сказать или предложить – можете обратиться по адресу: wronkain@mail.ru

Следите за новостями.

Редактор-составитель библиотеки: Александр Петрушкин

Виталий Кальпиди: Создание провинциальной литературной схемы – не есть конкуренция с Москвой. Да и как можно конкурировать с внутричерепным давлением? Но провинциальная литературная схема – это жест свободы. Не от чего-то, а для чего-то. Свобода, если хотите, – это способность меняться. Свобода – это абсолютная скорость молчания, которая переходит звуковой барьер тишины. Молчание создается свободными голосами. Голоса провинции могут быть свободны. Не лучшими и конку-(простименягосподи)-рентными, а свободными…

Провинция, как феномен культурного сепаратизма

Дмитрий ПРИГОВ (поэт, художник): В принципе, на нашу страну двух-трех поэтических школ – вполне достаточно. Вряд ли их может быть больше. Возникновение школы – это проблема накопления критической массы реальных энергетийных людей. И понятно, что не каждый регион себе может такое “позволить”. Ну, Москва – это понятно... У нее не было иной судьбы. Она вынуждена была стать столицей всевозможных культурных школ. Причины я опускаю. Они ясны. Добавлю только, что 90% реальных “игроков” московского культурного поля – это приезжие. Стало быть, московская школа – это конгломерат всех провинциальных школ. Петербургская же школа – тоже явление традиционное для России. И вот так случилось, если окинуть взглядом остальное пространство страны, что именно на Урале собралась критическая масса энергетийных и талантливых людей. Я сейчас говорю о поэзии, оставляя за периметром беседы уральскую рок-культуру, которая, кстати, существенно подпитала собой и Москву, и Питер. В этом отношении представляется мне сейчас, что эти три школы и будут доминировать достаточно длительное время, поскольку теперешнее положение вещей не способствует собиранию некоего количества энергетийных людей в одном месте. (…) Я не хочу быть пророком, но мне кажется, что список последних мощных поэтических школ России, объединенные географически, так и не будет изменен и останется в неприкосновенности. Это – Москва, Урал и Питер.

Уральская новь 2004 номер 18           

Данила Давыдов: “Большой уральский стиль”, связанный в первую очередь с поэтикой самого Кальпиди, а также Владислава Дрожащих, остается одним из самых авторитетных в этой части русского поэтического поля. Близкий к метареализму Парщикова или Жданова, но более концентрированный, жесткий, провокационный, этот принцип письма находит приверженцев и в младшем литературном поколении.

Уральская новь 2004 номер 18

Сергей Беляков: С поэзией все иначе. Здесь есть и свои школы, где мэтр, окруженный учениками, подражателями, эпигонами может чувствовать себя властелином. Есть школа Туренко в Нижнем Тагиле, у нас в Екатеринбурге есть школа Никулиной-Казарина. Свои последователи есть у покойного Бориса Рыжего. Но для меня все это не очень интересно. Я никогда не занимался критикой поэтических текстов. Здесь я только читатель. Для меня есть поэты: Андрей Санников и Евгения Изварина, Андрей Ильенков и Юрий Аврех, и еще многие. Есть тот же «непонятный», но поразительно интересный Туренко. А школы сами по себе мне не особенно интересны.

Интервью по поводу

Виктор Кривулин: Центр литературной деятельности все очевиднее смещается к периферии - в большие провинциальные города, где уже сложились собственные художественные школы ("уральская школа" в Перми и Екатеринбурге, поэтические школы в Саратове, Нижнем Новгороде, Владивостоке, Воронеже, Иркутске, "ферганская школа" в Узбекистане) - сегодня именно они наиболее активно осваивают пространство русского интернета.

ПОЛВЕКА РУССКОЙ ПОЭЗИИ: Предисловие к Антологии новейшей русской поэзии – (Милан, 2000)

Дмитрий Харитонов: Самосознание пришло с Рифейских гор, и с его появлением выяснилось, что переделываться в белоцветных больше незачем, ибо Москвы попросту нет : она вся сбежала или исчерпалась. А потому данное пространство можно совершенно без боя приватизировать. Вот и хлынул горный поток уральской литературы, абсолютно смывший “шестидесятнические” отмели, а имена Бавильского, Верникова, Горлановой, Кальпиди, Коляды, Курицына, Лейдермана, Липовецкого, Матвеева, Шабурова и пр. (всех даже по алфавиту не упомнишь) стали стержнем новой литературы.

Беги, провинция, беги!

Виталий Кальпиди: Современная уральская поэзия – это единый психо-геологический ландшафт и единая климатическая макроэстетика, скреплённые пластилиновой опалубкой единого информационного поэтического пространства. Это пространство ощущается большинством участников процесса как несомненное, чётко персонифицированное и ценностное явление. При таком положении уже не существенно, как дела обстоят с точки зрения “объективной реальности”.

Расцвет уральской поэзии длится уже четверть века – не меньше. Расцвет – как рассвет. Не важно, какой он сегодня/сейчас – красивый, дождливый, яркий или дезиксорибонуклеиновый. Важно, что он наступает каждый божий день. Каждый. Божий. День (…) И еще: немаловажен тот факт, что уральская поэзия в массе своей не конструктивна для диалога с европейской поэтической культурой, как, впрочем, и любой другой. Вообще “диалог культур” – химера. Любая культура не сможет вступить в диалог в принципе, ибо представляет собой монолог, обращённый к самой себе, то есть к той части этого монолога, которая до сего момента уже произнесена. Даже смысл существования разных культур лежит не в плоскости демонстрации их наличия, а в плоскости взаимодействия их различий. И последнее. Сила любого произведения искусства (да вообще любого произведения) напрямую граничит с нежностью. Заметьте, не с любовью, а именно с нежностью. Любовь – это изобретение Бога, а нежность – ноу-хау человека. Поэзия, возможно, скоро научится не столько любить, сколько быть нежной.

Антология современной уральской поэзии: 1997 - 2003